Поиск
  • Helga

Статья Ж. Шасге - Смиржель "Перверсия, Идеализация и Сублимация".

Пост обновлен февр. 20


Автор перевода: Светлана Бондарева, психоаналитик


Статья была опубликована в Международном журнале психоанализа (1974г).

Фрейд (1914) ввел Я-идеал вместе с нарциссизмом в психоаналитическую теорию и тем самым сделал его наследником первичного нарциссизма. Человек, неспособный отказаться от удовлетворения, которым он когда-то наслаждался, «не желает отказываться от нарциссического совершенства своего детства» и «стремится обрести его в новой форме Я-идеала. То, что он проецирует перед собой как свой идеал, является заменой утраченному нарциссизму его детства, в котором он был своим собственным идеалом».

На самом деле, как указал Фрейд в сноске к «Влечениям и их судьбам» (1915), разрыв первичного нарциссического состояния связан с тем, что субъект бессилен помочь себе, беспомощность, которая заставляет его признать не-я, объект, после периода галлюцинаторного удовлетворения желания. Объект становится катектированным утраченным всемогуществом субъекта. Мы знаем, что нарциссизм, который человек «спроецировал до него», как раз и является формированием идеала Я, и впоследствии будет катектировать другие объекты и, в случае мальчика, направит себя к фигуре отца во время эдипальной фазы. Не вдаваясь в детали этого развития, мы можем констатировать, что это долгий путь от момента, когда субъект является его собственным идеалом, до момента, когда он отдает свой нарциссизм своему гомосексуальному объекту, отцу, который становится его моделью, другими словами, это предполагаемый путь для его идентификации.

На мой взгляд, камни преткновения для этого развития Я-идеала помогают увидеть отношения между Я-идеалом и общим развитием личности. В этом отношении пример перверта кажется особенно показательным.

В рамках этиологии  перверсий часто отмечалось, что мать часто принимает соблазнительное и сговорчивое отношение к ребенку (Bak, 1968). Мой собственный клинический опыт указывает именно на это. Сексуальные перверты с легкостью говорят: «Мне не нужно было занимать место моего отца, у меня всегда было это», иначе они рассказывают, как мать взяла их с собой в постель, пока отец спал в столовой; или снова они вспоминают сцены, когда их мать раздевалась перед ними, целовала их в губы, проявляла постоянное обожание, выраженное в ласках, нежных словах и эмоциональной близости, связанной с необычной физической распущенностью. Эти интенсивные обмены между матерью и сыном, кажется, происходят в замкнутом контуре, из которого исключен отец. Что мне кажется важным с точки зрения нашей темы, так это то, что у матери появилась иллюзия, заставляющая сына поверить в то, что с его детской сексуальностью он был для нее идеальным партнером и поэтому ему нечего завидовать отцу, таким образом, задерживая его развитие. Его Я- идеал, вместо того, чтобы направляться к генитальному отцу и его пенису, отныне остается привязанным к прегенитальной модели.

Тем не менее, мы не можем не включить в эту схему то, что принадлежит молодому мужчине в его собственном праве: его желание быть партнером его матери и во что бы то ни стало стереть реальность, которая запрещает это желание. Отношение родителей либо подтверждает это желание за счет сексуальной правды, либо противодействует ей по-разному, более или менее бурно, заканчиваясь невротическими или даже психотическими решениями (из-за недостатка материнских эротических и нарциссических вложений), или опять-таки это может привести к гармоничному развитию Я благодаря контролируемому разрыву материнской связи. Но ни в коем случае окружающая среда не ответственна за существование этого желания у ребенка. Среда только ориентирует его на выбор среди возможных решений. Фактически, это искажение Я-идеала вследствие его неспособности проецироваться на отца сопровождается соответствующим искажением реальности (и, следовательно,  Я).

Джойс Макдугалл, чья работа значительно расширила наши знания о перверсных личностных структурах, подчеркнула важность интеграции различий между полами в наше понимание реальности в целом и отрицание этого различия в случае сексуального перверта. Этот тезис не нов, но Макдугалл подчеркивает - и это совпадает с моими собственными выводами - что вид женских половых органов без пениса ужасает не только потому, что он подтверждает возможность кастрации, но  также то, что у матери нет пениса, побуждает ребенка осознать роль пениса отца в первичной сцене (1972).

По сути, я считаю, что прочная основа реальности - это не только разница между полами, но и ее абсолютная корреляция, как две стороны одной медали - разница между поколениями. Реальность не в том, что мать кастрирована, а в том, что у матери есть влагалище, которое маленький мальчик не может заполнить. Реальность такова, что у отца есть пенис, и он пользуется прерогативами, которые возможны только в будущем для маленького мальчика. Фантазия о пенисе матери маскирует отрицание существования ее влагалища. Если вид женского полового органа настолько травматичен, то это потому, что маленький мальчик, столкнувшийся с его неадекватностью, обязан признать свою собственную эдипальную неудачу. (Грюнбергер подчеркнул анахронизм эдипального желания в отношении генитального потенциала и сопутствующей нарциссической раны. (1956), (1966.))

Фрейд (1927) спрашивал себя, почему вид женских половых органов и неизбежный страх кастрации заставляют некоторых людей становиться гомосексуалистами или фетишистами, в то время как подавляющее большинство выбирает путь нормальной гетеросексуальности. Можно выдвинуть идею, что перверт не может отказаться от иллюзии быть адекватным партнером для своей матери (которая сама поддерживает это), в то время как факторы, способствующие проекции Я-идеала на отца, помогут ему преодолеть свои страхи перед женским органом без пениса. Если это правда, что приписывая фаллос своей матери, фетишист защищает себя от страха кастрации, то он одновременно защищает себя и от знания сексуальных отношений между родителями: если у его матери есть пенис, ей не нужен отец - в то время как он, маленький мальчик, может удовлетворить свою мать своей прегенитальной сексуальностью, своими «неточными» контактами, о которых говорит Фрейд в «Гибели Эдипова комплекса» (1924), контактами, в которых пенис подразумевается «неопределенным образом ». В « Очерке психоанализа» (1940) Фрейд снова говорит об эдипальной фазе, когда мальчик начинает манипулировать своим пенисом и одновременно мечтает о какой-то деятельности с ним по отношению к своей матери. Здесь можно спросить, в какой степени вся концепция мужского эдипального комплекса, по Фрейду, может быть пересмотрена (попытка реализована много раз в другом месте) в рамках этой перспективы: утверждать, что на этапе эдипова комплекса ребенок мужского пола, не имеющий никакого желания проникать в мать (не имея никаких знаний, даже бессознательных, о существовании влагалища), мне кажется, подтверждает в целом мужскую защиту и защиту сексуального перверта в частности. Эта концепция уменьшает некоторые драматические качества эдипальной ситуации ,в то же время, как и некоторую ее решительность в формировании Я и соответствующем развитии чувства реальности.

Когда ребенок вынужден признать различия между полами в их генитальной комплементарности ( взаимодополняемости), он вынужден одновременно признать различия между поколениями, что для сексуального перверта эквивалентно тому, что его отправляют в небытие. Все должно быть приведено в движение, чтобы избежать этого ужасного осознания. Прегенитальная сексуальность с ее эротогенными зонами и частичными объектами должна быть подвергнута процессу идеализации. Это уже было отмечено Фрейдом в его «Трех очерках» (1905b):

Возможно, именно в связи с самыми отвратительными перверсиями психический фактор должен рассматриваться как играющий самую большую роль в трансформации сексуального влечения. Невозможно отрицать, что в их случае выполнялась часть мыслительной работы, которая, несмотря на ужасающий результат, является эквивалентом идеализации влечения.

(Когда Фрейд ввел Я-идеал в психоаналитическую теорию в 1914 году, он настаивал на том, что идеализация касается предмета, а сублимация - влечения. Не вдаваясь здесь в обсуждение этого важного вопроса, мы, тем не менее, можем принять к сведению тот факт, что что в этом тексте 1905 года он действительно ссылается на идеализацию влечения в отличие от сублимации, потому что это касается именно частичного влечения , получившего немедленную разрядку в перверсном акте.) На самом деле представляется возможным предусмотреть идеализацию влечения в таком частом случае, когда перверсный акт (и не только его объект) переоценен. Достаточно прочитать маркиза де Сада , чтобы увидеть самые отвратительные копрофагические практики, возведенные в сферу удовольствия богов, а к тем, кто не отдается им, относятся с презрением, как если бы они не были ни ценителями, ни свободными личностями.

Идеализация влечения (или объекта) означает придание ему измерения, ценности, досягаемости, гламура, которым он по сути не обладает (этот факт все еще не может устранить его грубость; сама эта грубость может быть поднята до больших высот). Это подразумевает возвышение влечения, заставляя его пройти то, чем оно не является. С этой точки зрения прегенитальные влечения идеализируется так, чтобы дать сексуальному переверту и другим иллюзию того, что они равны и даже превосходят генитальные влечения.

Идеализация прегенитальности по-прежнему подчеркивается ограничивающей необходимостью подавлять и контркатектировать идею, воспринимаемую на определенном уровне, что «это не так». То есть стандартом, несмотря ни на что, остается генитальность (и генитальный отец), как мы увидим.

Гловер (1938) также изучал феномен идеализации прегенитальных частичных объектов в случае перверта. По его словам, «идеализация сексуального перверта никогда не направлена ​​на объекты для взрослых» [мой курсив], а «на все виды частичных объектов, пищи, фекалий, мочи, половых зон и т. д.» с предпочтением объектов анально-садистской фазы: «В типичном случае анальное кольцо воображалось как некий ореол, подвешенный в небе. Затем его обдумывали, обожали и идеализировали. Приписываемые ему качества были мистическими, и все отношение пациента носило религиозный характер ». Однако это странное возвышение не должно нас удивлять. Религиозное отношение к частичному объекту (изначально фетиш был богом), как и в самом половом акте, очень часто встречается среди сексуальных первертов.

Давайте вспомним, что для Фрейда идеализация (проекция первичного нарциссизма на объект, который затем становится носителем Я-идеала) в равной степени относится к объектному либидо и к Я-либидо. Например, сексуальная переоценка объекта является идеализацией этого объекта (1914). Как мы можем понять склонность сексуального перверта идеализировать его частичные объекты и сам перверсный акт? (Это соответствует тому, что существует для субъекта, который, вложив свой Я-идеал в своего отца, может, следовательно, проецировать его на свой тотальный объект любви в состоянии любви.) На мой взгляд, мы всегда должны помнить обязательство сексуального перверта сохранять иллюзию того, что он является адекватным партнером его матери, несмотря на его младенческую прерогативу. Генитальная любовь презирается сексуальным первертом, поскольку это прерогатива отца. Мы бы сказали, что «l'amour a la papa» («любовь к папе» - уничижительное французское выражение для полового акта, простое и понятное, без осложнений) обесценивается в пользу прегенитальных сексуальных игр ребенка.

Согласно Макдугалл, сексуальный перверт находится под впечатлением того, что он посвящен в боги, которые нашли свой «рецепт». В то же время он с удивлением отмечает интерес, с которым его собратья рассматривают женщин как генитальные объекты. На мой взгляд, идеализация перверсного акта и частичных объектов для сексуального перверта абсолютно убедительна. Идеализация должна помочь ему отогнать и противодействовать восприятию, которое породило бы чувство полного заблуждения, что у генитального отца есть силы, которых ему не хватает. Тем не менее в сознании сексуального перверта существует более ориентированный на реальность Я-идеал, который обнаруживается при анализе, например, в форме героя-отца: солдат, возвращающийся домой с войны больным или ставший алкоголиком, или харизматичный директор фабрики , жертва экономического кризиса. Образ прошлого великолепия отца тщательно подавляется, чтобы защитить иллюзию того, что он является исключительным объектом матери (а также из-за чувства вины, которое он вызывает). Его появление в анализе часто сопровождается сильным депрессивным воздействием: призрачный карточный замок рушится именно тогда, когда просыпается ностальгия по отцу. Чтобы избежать трагического чувства, возникающего из-за того, что вы притягиваетесь к иллюзии за счет подлинных объектных отношений, целесообразно усилить кнут или ботинок, бичевание или копрофагическую деятельность, указав, что вы находите больше удовольствия и больше красоты, чем в общении с женщиной.

Гловер (1938) делает забавное замечание в отношении идеализации и сексуального перверта: «Каким бы он не был лишенным идеализации взрослых отношений, его гуси обычно расцениваются им как лебеди» [мой курсив]. В конце концов, речь идет о самой личности сексуального перверта. Его гуси (его объекты, его влечения ) являются в то же время его собственным прегенитальным фаллосом, который он склонен выдавать за эквивалент пениса отца.

Идеализация его влечений и его частичных объектов наделяет сексуального перверта нарциссической полнотой, потому что это в конечном итоге приводит к идеализации его собственного Я. Таким образом, он сливается со своими идеализированными прегенитальными объектами, и почитаемый фетиш возвращает обратно преображенное изображение его собственных инфантильных качеств. Таким образом он приближается ко времени, когда он был его собственным идеалом. Он отражается в своих возвышенных влечениях, в своих возвеличенных объектах, также как он отражался, когда - то в глазах своей матери, чтобы найти подтверждение своего восхитительного совершенства. Между тем постоянная возможность того, что его инфантильное и неполное Я может быть лишено идеализированной маскировки, делает его особенно требовательным с точки зрения качества вещей, которые его окружают, особенно на эстетическом уровне. Он ищет изысканно совершенные безделушки, самые совершенные произведения искусства, самые законченные стихи, самые изысканные декоры.

Гловер (1931) отмечает, что «во многих случаях перверсная деятельность осуществляется более свободно, когда выполняются определенные эстетические условия». Сексуальный перверт - это человек с хорошим вкусом, просвещенный любитель, эстет чаще, чем настоящий художник, его творчество было затруднено из-за невозможности пройти путь идентификации с отцом, необходимый для процесса сублимации. Подобно Оскару Уайльду, он вкладывает свой гений в свою жизнь и свой талант в свою работу.

Это объясняет, на мой взгляд, что самая изысканная утонченность существует наряду с некоторыми из самых отвратительных практик некоторых сексуальных первертов, потому что эта идеализация, вносящая эстетическое и деликатное прикосновение в его среду, не только не мешает ему, но и позволяет ему «проткни крыс иглами и наслаждайся этим», как в случае с Прустом (Painter, 1966).

Таким образом,  склонность сексуального  перверта  к искусству, красоте, как мне кажется, объясняется в свете его стремления к идеализации, которое не менее сильно, чем его сексуальная  компульсия. В тоже время контркатексис генитальности и генитальных объектов, одновременно с отсутствием нарциссической проекции на отца, поддерживается строго (что может привести к фекализации отца и отцовской вселенной). Без этого процесса идеализации прегенитального мира за счет генитальности он впал бы в глубокую депрессию. По моему мнению, именно тогда, когда этот «перенос» Я-идеала, от генитальности и от отца к частичным  влечениям  и  частичным  объектам, часто  не  дает сексуальным  первертам    возможности приходить в терапию. Аналогичным образом, мне кажется, что результат  терапии сексуальных  перверсий зависит от подвижности  Я-идеала, то есть нарциссического катексиса отцовского образа, который на определенном уровне сливается с относительной слабостью    анти-депрессивных механизмов и недостаточностью механизмов замещения (таких как  аддикции)

Я хотела бы предложить следующую рабочую гипотезу: субъекты, которые не смогли проецировать свой Я-идеал на своего отца или его пенис (я имею в виду пациентов мужского пола) и, следовательно, создали дефектную идентификацию, будут - по очевидным нарциссическим причинам - стремиться по-разному придать себе недостающую идентичность, одним из способов для этого будет творческая деятельность. Созданная таким образом работа будет символизировать фаллос, неполная идентичность которого воспринимается как кастрация. Невозможность отождествления с отцом (или с отцом-заменителем) приводит к тому, что субъект «создает», а не «порождает» свою работу, которая, как и он сам, не будет подчиняться принципу господства через «семейную линию». Поскольку интроекция отцовских атрибутов, которая обычно сопровождает инвертированный Эдипов комплекс, не произошла, а желания, связанные с этим процессом, были подавлены и контр - катектированы, субъект не обладает необходимым десексуализированным (сублимированным) либидо для построения своей работы. Поэтому создатель творческой работы будет идеалом - Я, но используемый материал не будет принципиально изменен.

«Никто не сын» (Montherlant, 1944), автор, которого я описываю, не знал бы, как стать отцом подлинного произведения, черпающего свою силу и жизненную силу от полного и богатого либидо. Идентичность, которой он наградит себя, обязательно будет узурпирована ( присвоено чужое) , потому что она основана на отрицании ее принадлежности к «семейной линии».

(Монтерлан, известный французский писатель, часто противопоставляет мужское мужество и художественное творчество женскому собственничеству и чувствам. Он родился в 1896 году и покончил с собой в 1973 году.)

Созданный таким образом символический фаллос может быть сам по себе искусственным, то есть не чем иным, как фетишем. Я и Я-идеал создаются, чтобы совпадать, замыкая процесс сублимации, который подразумевает отцовскую идентификацию. Другими словами, это вопрос экономии с точки зрения конфликтов интроекции. Несмотря на то, что на определенном уровне правомерно проводить различие между собственно перверсной структурой и теми личностями, в которых перверсная сексуальность, хотя и присутствует, не демонстрирует всех характеристик, присущих перверсному Я, по отношению к субъекту, наоборот, интересно попытаться определить общее ядро ​​разных нозологических образований, простирающихся от перверсии до определенных характерологических или психопатических образований, даже токсикомании. Если мы внимательно изучим их, то это вопрос патологических решений, где разыгрывание всегда присутствует и где само творческое произведение может рассматриваться как разыгрывание, предназначенное для чудесного заполнения пространства, отделяющего «вино от воды», прегенитальный пенис от генитального пениса, ребенка от отца. Канзер (1957) показал именно разницу между отыгрыванием и сублимацией. Подводя итог своему тексту, автор пишет: «Ошибки в идентификации имеют отношение к отыгрыванию; успешная идентификация усиливает интернализующие и сублимирующие тенденции ».

Шмидеберг (1956) высказала точку зрения, подходящую мне, относительно общего ядра к ряду нозологических образований, расположенных вне невротических или психотических регистров; она считала, что «определенные правонарушения могут быть отнесены к числу перверсий или могут быть фетишистскими эквивалентами».

Работа, выполненная субъектами, представляющими это структурное ядро, однако выведенными из его отцовских корней - хотя на самом деле это и есть та самая причина - и каким бы оригинальным он ни был, на самом деле будет имитацией, копией пениса. Эта имитация связана с самой природой архаичных идентификаций, которые здесь замешаны, и с отсутствием развитых эдипальных и постэдипальных идентификаций.

Работа определенного числа авторов помогла поддержать мою гипотезу.

В своей работе над структурой «как будто личности» Хелен Дойч (1942) подчеркивает тот факт, что внешне нормальное отношение субъекта «как будто» к миру соответствует подражательности ребенка и является ничем иным, как подражанием. «Общим для всех этих случаев является глубокое нарушение процесса сублимации».

Тем не менее, по словам Дойч, «этиология таких состояний связана прежде всего с обесцениванием объекта, служащего моделью для развития личности ребенка».

В более поздней статье (1955 г.) тот же автор изучила случай с самозванцем, молодым человеком, который постоянно « искал идентичность»… (отрицание его собственной идентичности мне кажется главным мотивом его действий , как и в случае других самозванцев. Автор утверждает, что из-за его неспособности сублимировать ее пациент «был способен удовлетворить свои фантазии о величии только наивным разыгрыванием, притворяясь, что он действительно соответствует своему Я-идеалу». Среди действий, предпринятых пациентом, некоторые были творческими. Это снова заставляет меня думать, что творческий процесс здесь руководствуется исключительно Я-идеалом, сублимацией, не возникающей из-за определенных ошибок в идентификации, в той степени, в которой мы обнаруживаем следующий парадокс: чем более болезненно люди чувствуют разделение между Я и Я-идеалом, или чем больше они боятся его раскрытия, тем больше у них будет соблазн использовать творчество, чтобы восполнить то, что ощущается как очень глубокая рана. У некоторых людей разделение между их Я и Я-идеалом еще сильней, потому, что они не смогли адекватно интегрировать свои идентификации. Эти пробелы в Я, вызванные дефектными идентификациями, приводят именно к нарушению достижения сублимации. Таким образом, цель творческого труда состоит в том, чтобы заполнить эти пробелы; В результате значительное число творений в разных областях следуют процессу, основанному на Я-идеале, без глубокой модификации влечений.

Для Филлис Гринакр (1958) самозванцы представляют три существенные характеристики: они должны играть свою семейную романтику; их идентичность и чувство реальности искажены; и их Сверх-Я искажено относительно их совести и их идеалов.

Мы можем помнить, что значение семейного романа, если оно переопределено, часто включает в себя отказ от «семейной линии», попытку разорвать связи поколений и дать себе новую (и ложную) идентичность (см. Novey, 1955).

Ссылаясь на семейное  положение самозванца, Гринакр описывает его как похожее на сексуальную  перверсию : мать очень привязана к своему сыну, как будто он был частью  ее .Отец не в счет. Ребенок находится в более  привилегированном положении по отношению к отцу. Кроме того,  Гринакр  указывала в другом месте, что, если ребенок подвергался таким  обстоятельствам (это ссылка на детей, чье семейное положение соответствует приведенной выше схеме) как зрение гениталий взрослого мужчины ,это может привести к бредовой фантазии о расширении его собственного фаллоса, которая, таким образом, становится формой локализованного обмана, вовлекающего орган, и способствует уже развивающейся тенденции генерализованного обмана.

На мой взгляд, было бы уместно понимать обманы в целом (независимо от того, проявляется ли это через креативность или нет), как если бы они отвечал на потребность, которую я пыталась обозначить, как существующую у некоторых людей, чтобы их маленький прегенитальный пенис был принят как большой генитальный фаллос.

Анна Райх в трех основных статьях (1953), (1954), (1960) описывает проблемы идентификации и их связь с Я-идеалом и сублимацией. Она говорит о магической идентификации с идеализированным родителем, который занимает место (развитого) желания стать таким, как он (родитель). Случаи, которые она имеет в виду, представляют нам не реальные идентификации, а поверхностные имитации. Подражание означает магически быть родителем, которому завидуют, и не обязательно становиться родителем. Во многих отношениях ребенок не может быть полностью похож на взрослого. Обычно он развивает способность к оценке Я, которая побуждает его к постепенному достижению идентификации. ... Это нормальный Я-идеал. В патологических случаях вместо твердых идентификаций сохраняются имитации, когда желание быть похожим на родителя не сопровождается желанием сделать то, что необходимо для достижения этой цели. Сублимация здесь часто недостаточна.

Эдит Якобсон (1954) также проводит различие между ранними, магическими и доэдиповыми идентификациями, сравнивая их с личностями «как будто» Дойч и реальными идентификациями Я, связанными с представлениями о себе и об объекте. Я-идеал вначале стремится быть единым с объектом (матерью) и только позже стать подобным объекту.

В « Толковании сновидений» (1900, гл. IV) Фрейд проводит различие между идентификацией и имитацией: «Таким образом, идентификация - это не простая имитация, а ассимиляция. ...»

Гаддини (1969) отличает подражание от интроекции и идентификации. Для него подражание связано с бессознательными фантазиями о всемогуществе. Он пишет, что механизм подражания практически всегда присутствует в проблемах характера в целом и часто может быть обнаружен в мужском и женском гомосексуализме, как в фетишизме и трансвестизме. (Мы снова находим типы личностей, представляющих общее ядро, о котором я говорила ранее.) В случаях, которые меня беспокоят, разрыв в Я, обусловленный отсутствием интроекции и ассимиляции отца и его пениса, - бессознательные процессы , что подразумевает , что отношения, состоящие из любви и восхищения - не заменяются имитацией отца и его отцовских качеств (нарциссически декатектированных), но попыткой полностью отделить себя от кровных связей.

Имитация касается генитального фаллоса по своей сути, как это фантазируется субъектом. Модели в той мере, в которой они существуют, будут отдаленными и абстрактными. После того, как они воплотятся, они станут людьми, которые не представляют идеализированных заменителей отца, но будут именно теми людьми, которым самим удалось избежать конфликтов интроекции и дать себе автономный магический фаллос (Chasseguet-Smirgel, 1965), (1966), (1968) или кто обещает им эмуляторы ( копирование ), одновременно избавляя их от болезненного процесса развития. Люди, принадлежащие к одной из личностных структур, которые нас здесь интересуют, станут учениками «пророка», чтобы восполнить то, что они не являются самими собой (или прежде чем стать им); пророк - это тот, кто отражает иллюзию возможного воссоединения Я и Я-идеала по кратчайшему пути, принципу удовольствия. Сексуальный перверт и связанные с ним структуры личности всегда будут, так или иначе, стремиться реализовать фантазию, лежащую в основе теории фаллического монизма в детской сексуальности: то есть двойное отрицание различий между полами и поколениями.

В определении имитации данном Райх, Якобсон и Гаддини, в сравнении с идентификацией всегда существует идея, что магией не становятся большим, но сразу становится великим, тем самым покончив с взрослением.

Единственный пенис, которым можно обладать, не следя за развитием, ведущим к генитальности, - это анальный пенис. Личности, которые проявляют структурное ядро, которое я попыталась очертить, изготовят работу, представляющую идеализированный анальный пенис, то есть анальный пенис, который они попытаются выдать за генитальный пенис, или что- то лучшее, чем генитальный пенис.

Поскольку только подлинная сублимация, основанная на эдипальных идентификациях, допускает истинную трансформацию анальности, субъект будет вынужден противодействовать влечениям, использованным в его творении. Одним из возможных последствий этого контркатексиса является «драгоценный» характер, который может принять творческая работа.

Давайте вспомним, что в работе Мольера доминирует борьба с «ложью», будь то в сфере эстетики или в сфере эмоций. Благодаря проницательности , присущей гению, он смог распознать суть обмана, будь то лицемер (одна из версий Тартюфа называлась «Панулф, самозванец»), или ложная наука (врачи его периода) или ложное благородство и узурпация названий ( мещанин во дворянстве), или ложное различие ( смешные жеманницы), или ложная культура, или поэзия, или общая ложь мира (Мизантроп). Повсюду цель состоит в том, чтобы разоблачить лицемера, умного насмешника, лживого друга, коварную и непостоянную любовь и победить простоту, правду и здравый смысл. Специфика идеализации, которая придает только неизменный блеск неизменному анальному пенису, особенно подчеркивается в пьесе «Смешные жеманницы», когда два лакея, замаскированных под виконта Джоделета и маркиза Маскариля, очаровали двух « жеманниц» своими галантными высказываниями, их элегантность и умение составлять экспромты и толковать мадригалы была бита господами (настоящими дворянами), которые, снимая одежду лакеев, раскрывают халат под вышитым костюмом. Один из моих пациентов, который участвовал во многих перверсных действиях, начал говорить о своем желании писать после того, как упомянул о прочтении одной из моих статей. Ему было интересно, как это сделать, когда он вспомнил следующий сон (который он забыл):

Я был на лесопилке. Все же была огромная куча бревен, которые мне приходилось очень тщательно расписывать серебром. Я должен был обратить пристальное внимание, чтобы покрыть каждое бревно; это заставляет меня думать о шоколаде, который я ел, когда я был маленьким, а также о шоколадных сигаретах, которые я купил в табачной лавке, которая продавала конфеты.

Поэтому для сексуального перверта и связанных с ним персонажей, речь идет о покрытии шоколада (анального пениса) серебряной бумагой, которая идеализирует его, но не меняет его более глубокую природу. Немного соскоблив, и мы обнаруживаем под блестящим покрытием экскрементный характер фаллоса, или, используя слова Наполеона, «дерьмо в шелковом чулке».

Очевидно, что, как сказал Фрейд, легче понять некоторые проблемные аспекты развития и их негативные последствия, чем понять, почему некоторые люди при столь же неблагоприятных обстоятельствах избегают болезни. Это параллельно с тем фактом, что субъекты, которые обнаруживают общее структурное ядро, которое я пытался выделить, не всегда лишены способности сублимировать. Существуют не только различия в количестве либидо, которое сразу же  разряжается при  перверсных и связанных с ним действиях, но и пробелы в идентификацииях  имеют различную величину. Если многие сексуальные  перверты креативны по указанным мною причинам, то есть те, кому удается создавать подлинные произведения, которые являются выдающимися в нашем культурном наследии. Исследования показывают, что среди сексуальных  первертов  гомосексуалисты имеют наибольшую способность к сублимации. Фактически, это ставит проблему самой гомосексуальности, которая, по словам Фрейда, едва ли заслуживает ярлыка  перверсии (1925), когда объектные отношения гомосексуалистов сильно различаются в зависимости от индивидуума, начиная от очевидной частичной объектной любви до полной объектной любви, ближе к генитальности. Признание сексуальным  первертом характера своего  Я может, вообще говоря, подтолкнуть его к потере иллюзий и, следовательно, к депрессии; автономный магический фаллос, не претерпевший каких-либо существенных изменений, когда сталкивается с разрушением контркатексиса  влечений  , которые помогли создать фаллос, достаточен для того, чтобы анальность вновь появилась в своей первичной форме - шоколад в серебряной бумаге, «дерьмо в шелковом чулке». Из-за этого сексуальному  перверту (и связанным  этим структурам личности) будет настоятельно необходимо навязать свою творческую работу. Он поразит зрителя, слушателя или читателя своей интеллектуальной или словесной акробатикой, своей технической виртуозностью, своей изобретательностью и сообразительностью в формальном выражении, принеся ему ханжеское восхищение, с которым его мать когда-то обожала, тем самым подтверждая его роль адекватного  сексуального  партнера и соответствующей девальвации отца. Таким образом, наш маг стремится, обманывая публику, сохранить собственную иллюзию. Кажется, что ему часто удается это делать, не только потому, что при наложении прегенитального  пениса маленького препубертатного мальчика он демонстрирует почти дьявольскую соблазнительность и силу убеждения (Deutsch, 1955); (Greenacre, 1958), но и потому, что «ложь» очаровывает.  Почему?

В « Остроумии и его отношении к бессознательному» (1905а) Фрейд подчеркивает понятие «экономия», которое шутка предоставляет слушателю:

«Можно сказать, что ему подарили это. Слова шутки, которую он слышит, обязательно вызывают в нем идею или ход мыслей, при построении которых ему были противопоставлены великие внутренние запреты. Он должен был бы приложить собственные усилия, чтобы спонтанно осуществить это, как первый человек, ему пришлось бы использовать как минимум столько же психических затрат, чтобы соответствовать силе подавления, подавления, или подавление идеи. Он сохранил эти психические расходы.»

Можно наложить эту концепцию шутки на концепцию произведения искусства и ее воздействия на публику, предложенную Фрейдом несколько раз. Таким образом, что касается литературного творчества (1908), «… наше настоящее наслаждение творческой работой происходит от освобождения напряженности в наших умах. Может даже случиться так, что этот эффект не в значительной степени связан с тем, что писатель дает нам возможность впредь наслаждаться нашими собственными дневными мечтами без самообвинения или стыда ».

Если привлекательность произведения искусства (или шутки) заключается, по крайней мере, в какой-то степени в экономии энергии, иным образом используемой для подавления, то какую экономию позволяет нам «ложная» работа, эта работа является результатом идеализации, а не сублимации и вызывать увлечения, часто более сильные, чем у «настоящих» работ? (Chasseguet-Smirgel, 1968).

Я думаю, что это дает нам иллюзию того, что наши собственные конфликты интроекции , наше собственное развитие (и независимо от того, каким может быть наш возраст и наша личность, оно всегда неполно и сталкивается с пробелами) можно обойти, избежать (как будто с помощью фокусов ) и нарциссическая полнота - устранение разделения между нашим Я и нашим идеалом - может быть достигнута с наименьшими затратами.

Таким образом, почитателю «ложного» предоставляется возможность без всякого конфликта иметь фаллос во вселенной, где кастрация исключена. Анальный фаллос не передается по наследству, потому что он возобновляем; по определению это единственный нерушимый пенис, одновременно мертвый и вечный (кастрация и жизнь неразделимы, как смерть и анальность в бессознательном). Подобно фениксу, он возрождается из пепла или воссоздает себя посредством самоудобрения. Как и феникс, он одет в ослепительные цвета, которые «делают его прекраснее, чем самый великолепный из павлинов» (Grimal, 1958). Таким образом, миф о фениксе, как мне кажется, представляет собой фантазию о некастрированном фаллосе (он возрождается из пепла), приобретенном без связи с прародителем (он оплодотворяет себя); его характер, обязательно анальный с одной стороны и идеализированный с другой, представлен пеплом и блеском его цветов. Если в ходе развития анальный фаллос предшествует генитальному пенису, он становится по факту имитацией (протезы, ортопедические инструменты, которые могут заменить пенис или помочь при недостаточной функции, идентифицируются в бессознательном состоянии с анальным фаллосом и являются часто выбирают в качестве фетишей). Посредством идеализации анальный фаллос представляет собой пенис; маскируя свои по существу экскрементные характеристики, он сохраняет собственную неуязвимость и играет, так сказать, в двух плоскостях.

Тот, кто сталкивается с ложью, таким образом, также сталкивается с особым успехом во избежание конфликта и кастрации, то есть сталкивается с самой иллюзией.


ПРОГРАММА СПЕЦИАЛИЗАЦИИ ПО КЛИНИЧЕСКОМУ ПСИХОАНАЛИЗУ

http://psyclinic.org.ua/


REFERENCES

BAK, R. 1968 The phallic woman: the ubiquitous fantasy in perversions Psychoanal. Study Child 23 [→]

CHASSEGUET-SMIRGEL, J. 1965 A propos d'Auguste Strindberg: contribution à l'étude de la paranoïa In Pour une psychanalyse de l'art et de la créativité Paris: Payot, 1971CHASSEGUET-SMIRGEL, J. 1966 Notes de lecture en marge de la théorie du cas Schreber Rev. Franç. Psychanal. 30:41-62CHASSEGUET-SMIRGEL, J. 1968 Le rossignol de l'empereur de Chine: essai psychanalytique sur le faux In Pour une psychanalyse de l'art et de la créativité Paris: Payot, 1971

DEUTSCH, H. 1942 Some forms of emotional disturbance and their relationship to schizophrenia Psychoanal. Q. 11:301-321 [→]DEUTSCH, H. 1955 The impostor: contribution to ego psychology of a type of psychopath Psychoanal. Q. 14:483-505 [→]

FREUD, S. 1900 The interpretation of dreams S.E. 4-5 [→]

FREUD, S. 1905a Jokes and their relation to the unconscious S.E. 8 [→]

FREUD, S. 1905b Three essays on the theory of sexuality S.E. 7 [→]

FREUD, S. 1908 Creative writers and day-dreaming S.E. 9 [→]

FREUD, S. 1914 On narcissism: an introduction S.E. 14 [→]

FREUD, S. 1915 Instincts and their vicissitudes S.E. 14 [→]

FREUD, S. 1924 The dissolution of the Oedipus complex S.E. 19 [→]

FREUD, S. 1925 An autobiographical study S.E. 20 [→]

FREUD, S. 1927 Fetishism S.E. 21 [→]

FREUD, S. 1940 An outline of psycho-analysis S.E. 23 [→]

GADDINI, E. 1969 On imitation Int. J. Psychoanal. 50:475-484 [→]

GLOVER, E. 1931 Sublimation, substitution and social anxiety Int. J. Psychoanal. 12:263-297 [→]GLOVER, E. 1938 A note on idealization Int. J. Psychoanal. 19:91-96 [→]

GREENACRE, P. 1958 The impostor Psychoanal. Q. 27:359-382 [→]

GRIMAL, P. 1958 Dictionnaire de la Mythologie Paris: Presses Univ. de France.

GRUNBERGER, B. 1956 La situation analytique et le processus de guérison In Le narcissisme Paris: Payot, 1971GRUNBERGER, B. 1966 Le narcissisme et l'Oedipe In Le narcissisme Paris: Payot, 1971

JACOBSON, E. 1954 The self and the object world Psychoanal. Study Child 9 [→]

KANZER, M. 1957 Acting out, sublimation and reality-testing J. Am. Psychoanal. Assoc. 5:663-684 [→]

MCDOUGALL, J. 1972 Primal scene and sexual perversion Int. J. Psychoanal. 53:371-384 [→

MONTHERLANT, H. 1944 Fils de Personne Paris: Gallimard.

NOVEY, S. 1955 Some philosophical speculations about the concept of the genital character Int. J. Psychoanal. 36:88-94 [→]

PAINTER, G. 1966 Marcel Proust Paris: Mercure de France.

REICH, A. 1953 Narcissistic object choice in women J. Am. Psychoanal. Assoc. 1:22-44 [→]

REICH, A. 1954 Early identifications as archaic elements in the superego J. Am. Psychoanal. Assoc. 2:218-238 [→]REICH, A. 1960 Pathologic forms of self-esteem regulation Psychoanal. Study Child 15 [→]

SCHMIDEBERG, M. 1956 Delinquent acts as perversions and fetishes Int. J. Psychoanal. 37:422-424 [→]


#сублимация #перверсия #идеализация #клинический_психоанализ_специалистам

Просмотров: 2,216

© 2023 by Alice Styles. Proudly created with Wix.com

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now